Меня зовут Дмитрий, мне 41 год, и у меня есть дочь Маша — восьмиклассница с амбициями и склонностью к драме.
В нашей семье есть персонаж, которого мы все слегка опасаемся, как будто это не бабушка, а живой динозавр. Это моя бабушка Нина Михайловна — Машина прабабушка, которой 84 года, и которая сорок лет преподавала русскую литературу в педагогическом институте. Она защитила кандидатскую по Пушкину и до сих пор диктует нам всем правила жизни красной ручкой, исправляя даже поздравительные открытки.
Если бы у неё был Instagram — там бы точно шли баталии за правильное употребление тире.
Недавно Машу задали сочинение по «Капитанской дочке»: тема была «Честь в понимании Гринёва и Швабрина». Маша села писать, мучилась весь вечер и пошла к прабабушке за советом — списывать нельзя, у нас в семье такие вещи на уровне святого кодекса. Нина Михайловна устроила допрос на кухне: почему Гринёв не может присягнуть Пугачёву, если тот спас ему жизнь? Что важнее: благодарность или присяга?
А Швабрин — трус или просто умный? Спрашивала так строго, что я подумал: если бы она работала в ФСБ, шпионов бы ловила без промаха.
Три часа они сидели вдвоём. Прабабушка поправляла стиль: «Не пиши «как бы», ты не в интернете», словно ей лично докладывали о новом молодежном сленге.
В итоге получился текст живой и с мыслью — слово «бесчестье» Маша произнесла впервые вслух!
Но через неделю пришла из школы белая как простыня. В тетради красным жирно написано: «Работа выполнена с использованием ИИ. Оценка снижена.
Родителей вызвать в школу». Учительница литературы (молодая и строгая) объяснила всему классу: она прогнала сочинение через детектор нейросетевого текста — там 92% вероятности, что писал робот! «Слишком гладко», сказала она.
Я подумал: значит мой почерк тоже подозрительный?
Ну я пришёл в школу с тетрадью и распечаткой программы проверки. Учительница была вежлива, но непреклонна: «Программа не ошибается». Я попросил показать сайт — поле для текста и кнопка.
Предложил эксперимент: вставить абзац из Белинского. Она согласилась. Детектор выдал 87% машинного текста!
Тут я почти заявил учительнице: «Вы же сами нейросеть!» Но она ответила философски: классика учит нейросети писать красиво; а восьмиклассник так писать не может.
Двойку Маше не сняли; в электронный дневник добавили помету «Академическая нечестность» с предупреждением о снижении оценки за четверть при повторении прегрешения. Маша перестала ходить к прабабушке — сказала: «Не хочу, чтобы из-за меня решили, что она тоже нейросеть».
Это был юмор сквозь слёзы… Я услышал её плач из комнаты.
Мы записались к директору школы — тут-то история приобрела новый поворот благодаря Нине Михайловне лично. Она сама пришла без приглашения — узнала от Маши про беду и заявила: «В этой школе забыли, как выглядит человек умеющий писать». Пришла вся в костюме с палочкой (да-да!), с папкой документов от кандидата наук до благодарственного письма издательства 1989 года за редактуру собрания сочинений.
Директор растерялась; учительница выпрямилась как солдат на плацу; Нина Михайловна положила папку на стол и сказала спокойно: «Документы могу показать позже — их можно подделать; дайте мне лист бумаги и ручку».
Дали тему про роль пейзажа в «Капитанской дочке» — сорок пять минут писала при всех! Перечёркивала фразы со словами типа «нет-нет, буран должен быть в начале»… Через тридцать восемь минут положила три страницы текста лучше всего написанного за последние девять лет учебы Маши!